Василий Ян. Нашествие монголов (трилогия)

Трилогия «Нашествие монголов», написанная в середине XX века, пользуется заслуженной популярностью у читателей, опровергая версию об упадке исторического романа. Действительно, книги Василия Яна отличаются «необычным языком и стилем». Они написаны очень просто, доступны и интересны подростку. Но простота, как мы увидим, обманчива. Главного героя в книгах В. Яна выделить трудно, много персонажей — исторических, вымышленных, выдающихся, второстепенных... Можно сказать, коллективный персонаж писателя — народ и человечество.

Василий Григорьевич описывает жизнь Средней Азии в непростые времена монгольского нашествия. Обращение его к истории Востока отнюдь не случайно.

Братья Дмитрий и Василий Янчевецкие всегда были «зачарованы» Востоком. Василий работал в Асхабаде (Ашхабад — современное произношение) смотрителем колодцев. Его брат — Дмитрий — журналист — был военным корреспондентом в Китае во время подавления «боксёрского восстания». Дмитрий Григорьевич издал свои записи в виде книги «У стен недвижного Китая». Книга долго не переиздавалась — автор был репрессирован в 1937 году, но сейчас мы можем её прочитать. Возможно, Дмитрий и подсказал брату сократить фамилию до «китайского» псевдонима — Ян. Василий путешествовал по Хиве и Бухарскому эмирату, добрался до персидско-афганской границы, почти до Индии... Что-то подсказывает, что путешествовали братья Янчевецкие по Азии не только с познавательной целью. Свою книгу о путешествиях по Азии Василий Ян назвал «Записки всадника», а подобную же книгу о путешествиях по России - «Записки пешехода».

Утверждается, что выход романа «Чингисхан» «благословил» Максим Горький со словами «грядёт новый Чингисхан — Гитлер». Вот только ничего подобного в 1939 году Алексей Максимович сказать не мог по ряду причин... Хотя бы по той, что его уже не было в живых.

И монгольские вожди, похоже … вовсе не вызывают у писателя неприязни или отторжения. Сам он шутил, что фамилия Янчевецкий, происходит от монгольского слова «янчу» - конюх (ну, это шутка, конечно). А 12-летняя девочка в своём отзыве на книгу В. Яна пишет, что хочет посмотреть на кочевников и погладить их лошадей.

Некоторые исследователи обращают внимание на идеи, владевшие умом Василия Яна в начале XX века. Его книга о воспитании детей, вышедшая в 1910 году, называется — ни много ни мало - «Воспитание сверхчеловека». Но вряд ли ассоциируются со сверхчеловеками живописуемые автором детали средневековой жизни в духе «простота хуже варварства». Например, о том, что далёкие от европейской цивилизации народы не знали поцелуя и вместо того, чтобы расцеловать брата, например, облизывали ему щёку. Или вылизывали посуду вместо мытья.

Скорее в тогдашнем в Советском Союзе господствовало представление о деспотичном, но справедливом правителе. Угадайте, кого принято было воспринимать таким образом?

Александр Азизович Музафаров, автор книги «Евпатий Коловрат. Последний герой Древней Руси», высказывает интересную версию о возникновении трилогии «Нашествие монголов»: «Одним из важнейших направлений внутренней политики советских властей было интенсивное строительство национальных протогосударств, одновременно с созданием населяющих их наций. Одним из наиболее проблемных в этом отношении регионов была Средняя Азия». «Идеологи сформулировали местное национальное самосознание … у образующейся национальной интеллигенции».

Наверное, если строго подойти к романам Василия Яна, можно найти немало огрехов с точки зрения исторической правды. Например, почему он оказался в плену убеждения, гласящего, что Восток за века нисколько не изменился, и изображает Среднюю Азию XIII-го века практически идентичной с Хивой и Бухарой начала XX-го века? Или откуда вдруг у водоноса купца или наложницы в XIII-м веке рассуждения прямо-таки в духе социалистических идей? В романе мы видим и своеобразный портрет автора на фоне эпохи — это, облачённый в плащ дервиша, мудрый Хаджи Рахин. Свою книгу В.Ян пишет не для современников — для потомков. Но поймут ли они его?

Интересно, что Василий Ян, как и многие авторы исторических романов, имел некие особые отношения с изображаемым им историческим персонажем. Он рассказывает, что видел сон, в котором боролся с Чингисханом. Кстати, побеждён. Боролся в буквальном смысле — кто кого на лопатки положит. Правда это — или тоже художественный рассказ? На память о событии остался рисунок Василия Григорьевича, изображающий Чингисхана таким, как он его увидел во сне.

В.Г. Яна сибиряки могут считать своим. Он достаточно долго жил и работал в Сибири. В том числе были в его жизни страницы, которые могли быть для писателя при советской власти небезопасны. При Колчаке Василий Григорьевич издавал и редактировал газету. Однако, в отличие от брата, советский Хаджи Рахин преследованиям не подвергался. И к вопросу — кого считал Василий Григорьевич воплощениями образа сверхчеловека: Петра Великого, Пушкина, Суворова, Ломоносова, Скобелева...

Одним словом, обманчиво простые (и в своей простоте — завораживающие) книги Василия Григорьевича Яна хранят в себе немало тайн, связанных с их созданием и тайным подтекстом. Не меньше, чем описанная в них давняя эпоха — сложная, страшная, противоречивая... Загадочная — и тем привлекательная.

Зенкова Евгения Николаевна, ведущий библиотекарь ГАУК ТОДНБ