Давид Самойлов. Стихотворения

Я зарастаю памятью...

Д. Самойлов

Настоящее имя поэта Давида Самойлова — Давид Самуилович Кауфман. Родился он в 1920 году в Москве в интеллигентной семье врача весьма «экзотической» специальности. Псевдоним взял после войны — в память об отце. День рождения совпадает со Днем защиты детей. А день смерти — со Днем защитника Отечества (1990). Последние годы жил в Эстонии, в городе Пярну, посвятил городу немало стихов. Там и похоронен — тогда Эстония ещё не была НАТО, но уже почти заграница. Неизвестно, как отнёсся бы к современному положению вещей поэт-фронтовик, хотя и не был он идеологически зашоренным...

Ещё во время советско-финской войны Д. Самойлов хотел оказаться добровольцем на фронте. Но не позволило здоровье. Великую Отечественную студент литературного института встретил участником трудового фронта — вокруг Москвы рыли окопы и строили укрепления. А впоследствии Д. Самойлов прошёл и боевыми дорогами войны, был ранен. Его искренние и волнующие военные стихи отражают личный опыт поэта, что сразу видно любому, кто знаком, например, с его знаменитым стихотворением «Сороковые»:

Сороковые, роковые,

Свинцовые, пороховые...

Война гуляет по России,

А мы такие молодые!

Автобиографичен узнаваемый образ молодого солдата на дорогах войны. Менее известны ранние стихи 1941-1944 годов, где появляется удивительный образ — сравниваются выражение глаз и звучание голосов.

В тот тесный час перед сраженьем

Простуженные голоса

Угрюмым сходством выраженья

Страшны, как мёртвые глаза.

А вот стихотворение «Памяти юноши» - воспоминание Д. Самойлова в 1978 году о сверстниках, не пришедших с войны, не свершивших того, что было им суждено. Илья Лапшин (герой произведения) — ровесник и друг Д. Самойлова.

Остались письма юноши домой.

Их суть прекрасна.

А та, что не успела стать вдовой,

Ждала его напрасно.

…....................................................

И, вылетев из доброго гнезда,

Он привыкал к недолям.

И понимал, что горняя звезда

Горит над ратным полем.

Вот тут уже словно скрытая цитата из лирики 1914 года — Серебряный век на пороге Первой мировой. Недаром, дальнейшие шаги Д. Самойлова, как поэта, - в сторону тонкой, грустной, чуть ироничной лирики, которая перекликается с русской культурой XIX века. Тут и обращения к Анне Ахматовой, которую Д. Самойлов знал лично, и стихи, посвящённые великим поэтам: Пушкину, Блоку, Тютчеву, Державину. В стихах на историческую тему оживают образы Ивана Грозного, Петра Первого, Анны Ярославовны, Софии Палеолог.

А слово — не орудье мести! Нет!

И, может, даже не бальзам на раны.

Оно подтачивает корень драмы

И обнажает скрытый в нём сюжет.

Давид Самойлов известен также, как переводчик. Но главное — он замечательный лирик. Недаром, многие его стихи стали основой для песен — таких как «Когда мы были на войне» («Песенка гусара»), «Названья зим»:

У зим бывают имена.

Одна из них звалась Наталья.

И было в ней мерцанье, тайна,

И холод, и голубизна.

….................................................

А эту зиму звали Анной,

Она была прекрасней всех.

Песней стало и стихотворение «Память». Ни слова не говорится в этом произведении о войне. Оно, скорее, философское, даже экспериментальное. Но мы понимаем, что память для поколения, прошедшего войну, - это именно память огненных лет, память о том, что невозможно забыть, и о тех, кто уже никогда не вернётся.

Но в памяти моей такая скрыта мощь,

Что возвращает образы и множит...

Шумит, не умолкая, память-дождь,

И память-снег летит и пасть не может.

Книги Д. Самойлова выходили не очень часто. Он предпочитал качество стихов количеству. В его произведениях отдана дань «фантастическому романтизму», особенно в крупных формах — драматических и «обычных поэмах». Так поэма «Цыгановы» о жизни крестьянской семьи как будто бы может происходить совершенно в любую эпоху — нет примет конкретного времени.

Зато есть попытка показать бытийные основы крестьянской жизни и русский национальный характер. А поэма «Струфиан. Недостоверная повесть» даёт неожиданную версию загадочной судьбы царя Александра I. Думаете, он просто умер? Или ушёл от мира и стал впоследствии старцем Фёдором Кузьмичом? Да ничего подобного! Согласно Давиду Самойлову, его, представьте себе, похитили инопланетяне! А «струфиан» (страус) - это инопланетный корабль. Версия Д. Самойлова теперь гуляет по страницам сенсационных книг.

Был непонятен и внезапен

Зеленоватый свет. Его,

Биясь как сердце, источало

Неведомое существо,

Или, скорее, вещество,

Которое в тот миг упало

С негромким звуком , вроде «пах!»,

Напоминавшее колпак

Или, точнее, полушарье,

Чуть сплюснутое по бокам,

Производившее шуршанье,

Подобно лёгким сквознякам...

Оно держалось на лучах,

Как бы на тысяче ресничин.

В нём свет то вспыхивал, то чах,

И звук, напоминавший «пах!»,

Был страшноват и непривычен.

И в том полупрозрачном теле

Уродцы странные сидели.

Не верите?!! Читайте сами!

Зенкова Евгения Николаевна, ведущий библиотекарь ГАУК ТОДНБ